Отрывок из лекции Азовского интенсива 2014г.,
прочитанной совместно с Федором Коноровым.

 

Логинов Константин: Вчера с Федором мы говорили и было дано очень интересное определение, что идентичность — это возможность себя сопоставлять с какими-то идеями.

Не просто с реальными людьми, а с идеями, которые витают вокруг нас. В начале жизни мы, как губка — впитываем в себя все, что оказывается рядом, потом мы должны как-то себя «отжать», что-то из себя исторгнуть наружу и посмотреть, хотим мы впитать это снова или нет.

Процесс этого «отжима» агрессивен и может проявляться разными способами. Например, чтобы наша идентичность «заострилась» мы можем начать спорить со значимыми для нас людьми. Наиболее яркий период жизни в котором проявляются эти споры — подростковый период.

Если вы пропустили «агрессию» подросткового периода, то вы можете начать воевать со значимыми взрослыми позже. В 70-е годы целое поколение боролось за «сексуальную свободу» и разрушало нормы и ценности своих «отцов». Так проживалась эдипальная стадия общества, когда ребенку нужно «победить» своего отца, для того чтобы присвоить себе собственные умения и качества.

Бывает, что вместо нападения на идеи и ценности, приходит аннигиляционная агрессивность, когда мне нужно «убить» значимого другого. Т.е. уничтожить источник идей, которые в меня насаждались, чтобы ощутить, что теперь я свободен, что теперь я точно могу быть таким, каким захочу.

Еще есть дентальная, деструктивная агрессия — это процесс более сложный, поскольку приходится перемалывать что-то внутри себя, а не уничтожать во вне или отвергать. Ф.Пёрлз любил различные пищевые метафоры. Например, когда ешь яблоко, можно откусить кусок и выплюнуть — это аннигиляционная агрессия. А можно медленно жевать, дробить, чувствовать вкус, но не глотать — это будет пример деструктивной агрессивности.

Я недавно над сыном Федора слегка издевался. Я вижу, как он кушает: он берет ложку и сразу глотает. Я говорю: “Давай ты попробуешь прожевать 15 раз?” Он пожевал и говорит: “Неудобно, я проглотил на десятом”. Я говорю: “Давай попробуем еще!” – он отказался. Процесс деструктивной агрессии безумно тяжелый — приходится постоянно ощущать, что в тебе есть что-то инородное и ты напрягаешь себя, направляя силы на изменение этого.

С яблоком вроде разобрались, а теперь представьте, что никакого материального предмета нет, а агрессивность проявляется в отношениях с другим человеком. Тогда мы встречаемся с ответной реакцией своего партнера, которому приходится выдерживать нашу агрессивность, а значит переживать неудобство. Это довольно тяжелая работа: встречаться с чужим неудобством и сохранять отношения.

Проявление агрессии к родителям, к учителям, к людям, которые нас воспитывали и важны нам, порождает не только хорошее отношение в ответ. Появляется много желания сказать: «C тобой что-то не то! Ты какой-то не такой, я ждал от тебя большего послушания!». Может завязаться спор. Если нашей целью является собственное развитие, а не желание «взять верх» то важно помнить, что разговор с этими людьми не только для того, чтобы их переспорить, а для того, чтобы обрести самого себя.

Сейчас самое время поговорить о зависимости. В данном случае я рассматриваю зависимость, как сильную фиксацию человека на том, что его идентичность определяется кем-то другим. Если есть такая «сложность», то мы будем очень агрессивны к этому человеку, поскольку наше представление о том «какой я?» будет зависеть от его мнения, которое будет меняться от его настроения, жизненно ситуации, вообщем в связи с множеством не касающихся нас поводов.

К примеру, если я пошел в психотерапию и стал в ней достаточно успешным, но при этом большая часть идентичности держится на том, что мой отец мне сказал: «У тебя в жизни с гуманитарными науками ничего не получится. Ты „прожженный“ технарь, тебе надо сидеть и работать за компьютером». Меня это так возмутило, что я забросил компьютеры и стал разговаривать с людьми. В этом случае моя идентичность «психотерапевта» держится на энергии сопротивление идеям моего отца.

Я думаю, что у нас всех есть «лакуны» в психике, которые держатся за счет сопротивления идеям усвоенным других. Одновременно нам эти идеи нужны, одновременно мы хотим с дикой яростью от них избавиться. На прошлой трехдневке, на которой мы работали с Женей, появлялось много тем, связанных с родителями, которым сложно высказывать свое мнение. Думаю эта сложность связана с трудностями самоопределения.

Когда я могу четко сказать, кто я, спор с другим человеком для меня не становится жизненно важным и направленным на выживание. До тех пор, пока я боюсь, что мне сейчас кто-то скажет из этой аудитории: «Ты быстро говоришь, ничего не понятно и мы запутались!», и я от этого перестану читать лекцию — я буду работать на «выживание». Я буду все время стремиться соответствовать ожиданиям аудитории и стараться не замечать, что я могу быть неудобным для других.